Обновления

Там, где нет зла

Главная > Новости > Там, где нет зла

2019_07_22_101

Мы привыкли говорить о смерти, как о чем-то ужасном. Любая мысль об этом пугает нас, причем настолько, что боимся даже произносить это слово. “Ушел”, говорим мы вместо “умер”. Куда ушел, зачем? Получается, что человек, ну, виноват, что ли? Был так нужен мне, но вдруг взял и ушел. Очень бестактно с его стороны, как по мне. Слава Богу, мы хотя бы не применяем это пошлое слово к Богу, Богородице и святым. Мы, все же, говорим: Христос искупил нас Своей смертью; блаженное успение Пресвятой Богородицы; кончина праведного.

Послушайте Псалмопевца: “Сердце мое смятеся во мне и боязнь смерти нападе на мя” (Пс.54:5). А если в жизни человека нет места Богу, то для него смерть – это нелепая ошибка природы. Нонсенс и безумие. Все, к чему я стремился всю жизнь, в таком случае бессмысленно. Зачем все мои усилия, если я могу умереть уже через десять минут только из-за того, что какая-то Аннушка уже купила масло? Это страшная мысль, которую я даже думать не захочу. Ну зачем меня снова позвали на похороны коллеги? Налейте водки, а то тоска смертная.

Посмотрите, как хоронят своих умерших в тех странах, где само общество изгнало Бога со своих улиц, из школ, из домов. Закрыты гробы, ведь даже видеть лицо покойника невыносимо. Все в черных очках. Чтобы хуже видеть, что ли? Нет, лучше давайте посмотрим на смерть гавайского музыканта Израэля Камакавиво’оле. Он стал христианином поздно, в возрасте 37 лет, то есть, за год до смерти. В официальном клипе его песни “Somewhere Over The Rainbow” есть кадры, где прах певца развевают над водой. Меня поразило то, как в этот момент вели себя собравшиеся на похороны. Все эти люди, любившие гиганта Израэля с мелодичным нежным голосом, возликовали, их лица озарила радость. Потому что борец за их права, любимый певец гавайцев никуда от них не ушел, но переселился в вечность.

Но откуда вообще взялась смерть? Церковь ведь учит, что человек создан для бессмертия, и это ясно видно из Священного Писания. Да, но однажды случилась катастрофа: когда человек отвернулся от Бога и начал искать своих путей, в него вошло тление. Откуда оно взялось? Неужто в наказание, как учат католики? Дескать, ах, человек, ты нарушил Мой Закон? Да кто ты такой? Я – Законодатель. Как ты посмел? Ну, теперь держись! Вовсе нет. Господь есть не податель смерти, Он Сам есть Жизнь и источник жизни всякой твари. Не отходи от Жизни и будешь жить вечно. Не расторгай полноту связи с Богом, и смерти нечего будет искать в тебе.

Допустим, вот я в лесу. Сибирская тайга, елки кругом, лютует февраль, сугробы намело по самое не могу. Светит луна, на которую воют лохматые волки. Где-то за пределами опушки, ведь в самой ее середине горит костер. Там, где огонь – тепло. Температура воздуха неподалеку от волков – минус тридцать. Внезапно с елки свешивается умная змеюка и предлагает мне прогуляться по тайге, осмотреть несомненные ее красоты, поскольку, по ее словам, быть презренным рабом Того, Кто разжег для меня несгораемый костер, как-то не комильфо. Предлагается рекламный слоган – уйди от костра и он сам разгорится внутри тебя. Да что там! Я наверняка смогу зажигать подобные костры буквально взглядом. Внимание, вопрос: каковы мои шансы на успех, если я куплюсь на превосходный маркетинговый ход и проведаю, как там поживают бирюки? Минута на обсуждение, отвечать будет Федор Двинятин. Можно попросить подсказку из зала. Ну, то есть, какие у меня шансы выжить, если я отойду от источника жизни на шаг? А на два? А на сто шагов?

Посмотрите на Крест. На нем висит Тот, Кто землю утвердил на водах. Он даже и не болел ничем. Можно прошерстить все Евангелие и тщательно изучить апостольские послания, но нигде не найдем и намека на то, что Христос хотя бы чихал или кашлял. Необычно, не правда ли? Так Он и не грешил. То есть, не разлучался с Отцом Небесным ни делом, ни словом, ни даже мысленно. Несмотря на те истязания, каким был подвергнут Иисус Христос, Он не мог умереть, поскольку был и есть Начальник Жизни. Для того, чтобы смерть смогла найти вход в человеческую природу Богочеловека, понадобилось, чтобы Сам Отец оставил Сына. Что и произошло. И вот мы, стоя у Креста, вместе с сотником слышим, как Сын свидетельствует о том, что это свершилось. И за этим немедленно следует Его смерть. Ад ликует, не понимая, что попался на крючок. А приманкой служит Сам Творец. Заполучив тело, ад сталкивается с Богом и упраздняется тем самым.

И вот – я, родившийся вдали от костра, воспитанный среди полусытых волков, научившийся кутаться в кожаные ризы, но все равно медленно замерзающий. Я подобен срезанному цветку, меняю воду в вазе, подсыпаю в нее то сахар, то аспирин, но понимаю, что меня ждет полное увядание, смерть. Вот только теперь я начинаю понимать, что это не завершение моего бытия, а важный этап жизни. Апостол Павел, человек, которого я считаю самым счастливым и свободным из всех христиан, говорит: “Для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение” (Фил.1:21). Итак, что я теряю, умирая? Болезни и печали. Их нет в новой жизни, в которую я перехожу. Это как роды. Главное – сохранить в целости и успеть выносить душу. Чтобы развилась в полную меру совершенства. Иначе не воспринять Царствие Божие. Как неразвившимися в материнской утробе легкими не вдохнуть на земле воздуха, так и неразвившейся в жертвенной любви душой не почувствовать Бога за чертой времени. То есть, оказаться слепым и глухим там, где праздник и ликование. Следовательно, о смерти нужно думать заранее, чтобы быть готовым увидеть Христа в любой момент своей жизни.

Читатель скажет, что даже такой взгляд на смерть не снимает всей напряженности этого момента. Да, не снимает. Так же, как и счастливый финал естественных родов не гарантирует самому ребенку безболезненное прохождение через родовые пути. Ведь он испытывает боль и стресс. Зато для благочестивого христианина смерть наполняется смыслом и надеждой, теперь она – награда и освобождение. Мы движемся к ней, как жених идет к своей невесте, радуясь и осознавая всю ответственность за свои слова и поступки. У выдающегося христианского писателя Рэя Брэдбери есть замечательный рассказ об одной старушке, которая заперлась от смерти в собственном доме. И смерть постучалась в ее дверь юношей, предложив ей один день юности взамен на добровольный путь. Счастливой девушкой героиня рассказа оставила земную жизнь, которая на тот момент давно перестала приносить ей радость, перейдя в вечность.

Хорошо, если я смог примириться с собственной смертью. А если умирает близкий мне человек? Я даже не знаю, как по-настоящему подготовить его к переходу в вечность, поскольку сам не испытывал этого на себе. Ведь я не Лазарь из Вифании. А как быть, если мой близкий не верит в Бога? Вряд ли я смогу его ободрить. Тем не менее, в моих силах просто побыть с ним рядом и подарить ему свою любовь, свое внимание, свою заботу. Пусть он не знает Бога, но Бог знает его. Знает и любит больше, чем я. И позаботится о нем в вечности лучше, чем мне может прийти в голову.

– Ну ничего себе забота! Неверующие же идут в ад! – скажет иной человек.

А я скажу, что ад, то есть место, где Бог не присутствует лично, создан как место милосердия и любви к тем, кто отверг Божественную любовь, ведь для них находиться рядом с Богом было бы невыносимой пыткой. Вспомните, как больно было евреям смотреть на лицо Боговидца Моисея, а ведь оно всего-то светилось отражением нетварного света. Помести дьявола насильно в Христово Царство – и окажется, что этим самым ты причинишь ему зло. Может, кто-то думает, что Бог ненавидит сатану? Так ведь тот, кто некогда носил имя Светоносца, был создан Отцом Небесным. Возненавидел ли отец блудного сына? А ведь тот однажды сказал ему:

– Мне надоело ждать твоей смерти, чтобы завладеть своей долей наследства. Умри для меня понарошку и дай то, что приготовил для меня.

Что было дальше? Отец ждал любимого сына. Не побежал вслед за ним, но терпеливо ждал, уважая его волю как личности. А бытие вдали от Бога, как ни крути, все равно качественно лучше, нежели небытие.

Одна моя студентка в беседе как-то сказала:

– Когда я была подростком, мне казалось, что Христос сходит в ад каждую Великую Субботу, и надо мной смеялись.

– А знаешь, Лиза, – ответил я, поразмыслив, – а почему бы и нет? Апостол Петр говорит, что Христос предложил последовать за Ним даже тем, кто не покорился Богу при Ное. Можно ли подумать, что те люди были Ему менее дороги, чем те, кто умер позднее или еще даже не родился на свет, но выберет служить своим страстям?

Ну правда, кто может запретить Ему сходить в ад для проповеди снова и снова? Кто погрозит пальцем и скажет: “Нам неудобно, если Ты так будешь делать”? Вот и не придется выдумывать чистилище или еще какой фольклор. Никому из нас не быть милосерднее Самого Бога. А потому не будем безутешны даже в смерти неверующих близких. Бог любит их не меньше, чем любит нас.

Итак, человек родился в мир, оставив утробу матери. Неужели это горе? А ведь он умер для жизни пренатальной. Умер для мира монах во время пострига. Трагедия? Но он родился для жизни особенной. Освобожден раб, и его нет больше в списках рабовладельца. Умер человек, и больше у него никогда не будут болеть зубы, никто никогда не сможет его избить, унизить или обмануть. Тяжкая болезнь позади, когда не помогали анальгетики. Что, вернем его назад, к боли? Он теперь там, куда и мы придем. В месте, где никто не причиняет другому зла.

протоиерей Сергий Адодин

21 июля 2019 г.

Главная > Новости > Там, где нет зла